Однажды осенью мои братья нашли в саду ежика. Мы внимательно рассматривали лесного гостя: колючие иголки, мягкое пушистое брюшко, глазки-бусинки, длинный, вытянутый башмачком носик, маленькие черные кожаные цепкие лапочки. Назвали его Тимкой. Он сразу стал в доме общим любимцем. Тимофей жил в доме, чем доставлял нам немало хлопот и неудобств. Мы не учли того, что наш лесной гость ведет сумеречный образ жизни и охотится главным образом
по ночам. Как только дом затихал от дневной суеты, Тимофей выходил из своего убежища и приступал к хозяйственным делам и хлопотам. Он сновал из утла в угол, довольно громко топал, фыркал и тук-тукал, будто внутри у него находился маленький часовой механизм. Как потом выяснилось, на лапку прилип небольшой кусочек глины, им-то он и стучал, как молоточком, когда бродил в сумерках по комнатам.
Быстро прошла осень, настала зима, и вдруг наш любимец пропал. Воцарившаяся в доме тишина не радовала: никто не топал, не тукал, нефыркал. Мы искали Тимку повсюду: в доме, в саду, в огороде — его не было нигде!
Как-то раз зимой я спустилась в подполье. В деревянном ящике, где хранились запасные стекла для керосиновых ламп, я увидела чудо! Даже глазам своим не поверила: наш Тимка сладко спал внутри стекла для лампы! Бедняга, не найдя ничего более подходящего для гнезда: ни листвы, ни прикорневого дупла, ни корней, он устроился в стеклянном домике. До сих пор остается загадкой, как он пролез в стеклянный конус через узкое отверстие?
Весной мы отнесли Тимку в маленький лесок, что был по соседству с домом, и выпустили, помня о том, что лучшее место для ежика — родная стихия.