Сегодня:
года
пользовательский поиск
В Ростов Великий мы собирались с лета. С жаркого конца июля, когда горят на солнце редкие в этих краях золоченые купола, мелкое илистое озеро Неро манит сомнительным купанием, а из Борисоглебского монастыря отправляется многотысячный крестный ход.
Собирались с лета, собрались, как водится к ноябрю. В прошлом году как раз об эту же пору община совершала паломничество к святыням Калужской земли – в Шамордино и Оптину пустынь. В этом году суровым ноябрем решили двинуться уже не к югу.
«Это что – настоящий снег?» - воскликнула самая маленькая наша паломница, пятилетняя Настя, когда мы вышли из автобуса у церкви Исидора в валах. На нем, древнем крепостном валу мы и стояли в ожидании начала молебна. А снег был самый настоящий, конечно же. «Мы на севере, - объясняли шепотом Насте взрослые, умудренные опытом паломники. – Здесь уже зима началась».
К счастью, теми самыми снежинками она для нас и закончилась. Разве что лужи празднично звенели льдом под ярким солнцем на следующее воскресное утро. На погоду, что досталась путешественникам, не то что жаловаться грех. Не поблагодарить за нее Господа – грех. Чего стоит хотя бы одно посещение купальни преподобного Сергия в самом конце поездки, что стоит в чистом поле у шоссе. Рельеф подсохшей колеи достаточно красноречиво свидетельствует о том, какие тут царят грязи в более типичную осеннюю погоду. А мы – прогулялись яко по суху, любуясь багровым закатом с силуэтами храмов, мирно шелестящими былинками, взбираясь на пологие холмы, напоминающие тот самый вал, откуда началось наше ростовское путешествие.
Первым пунктом церковь Вознесения (она же Исидоровская) стала не случайно. «Давно уже лет блаженный Исидор зовет нас к себе!», - сказал наш давний друг и экскурсовод Александр. Именно он 5 лет назад принес в ромашковскую общину весть о том, что появился у страждущих недугом пьянства и их сродников новый небесный заступник и ходатай – ростовский юродивый Исидор Твердислов (XV в.). Мощи святого пребывают под спудом в церкви, что была выстроена в XVI веке над местом где он жил (зимой и летом в шалаше), умер и был погребен. Одним из первых посмертных чудес св. Исидора явилось исцеление жителя ростовской окраины Соли, который «от многого пьянства он вышел из ума настолько, что переставал понимать, бросался на людей и бил. Беднягу связали и привели ко гробу блаженного Исидора. «Он же кричал и говорил нелепицу. Глаза его ужасные устрашали всех рядом с ним. С большим принуждением его едва приволокли к чудотворному гробу; и как начали петь канон святому, он сразу начал понемногу приходить в чувство». По окончании молитв бесноватый уже совершенно пришел в себя и припал ко гробу святого со словами благодарности.
В 2002 году в этом храме возобновились богослужения. Нередкие гости здесь – православные немцы, ведь блаженный Исидор был родом из немецкой земли Бранденбург, а сюда в Ростов пришел спасаться. Жители Германии почитают память святого земляка и даже собираются строить храм в его память. Настоятель храма священник Олег Ельцов отслужил для нас водосвятный молебен блаженному Исидору, после чего мы поспешили на экскурсию в Ростовский кремль, которую и так пришлось на час перенести ради молитвы.
Искушения в паломничестве неизбежны – это засвидетельствует всякий, кто хоть раз предпринимал путешествие к святыням. Слава Богу, что нам досталось такое маленькое – неопытная и, похоже, не слишком любящая родной город девочка-экскурсовод. Хочется верить, что произнесенные ею в Музее церковных древностей «странности» являлись не кощунствами, а простой оговоркой. К счастью, в соседнем зале, где экспонируется выставка «Русский быт и русские напитки», наш гид беспрекословно внял просьбе миновать стенды, посвященные хмельному питию, и довольно внятно повел рассказ о чае с кофием. На сим и распрощалась, стуча по древним плитам острыми шпильками, забыв сводить нас к церкви Григория Богослова, ни сказав ни слова о странной судьбе кремля, что никогда не был, собственно ни кремлем, ни монастырем, а лишь митрополичьим домом, и познакомился с разрухой задолго до 1917-го. К середине XIX века Ростов утратил свое былое величие, перестав быть центром епархии, превратившись в обычной уездный город. Местная элита спасла разрушавшийся за ненадобностью кремль, организовав здесь музей уже в 1883 году. Такие вот бывают повороты истории. Чего только не было в этой «декоративной», по выражению нашего, ромашковского экскурсовода Александра, твердыни XVII века! В советское время в святых исторических зданиях размещались гостиницы для международных молодежных туристов. А великолепные стены прославились как место съемок фильма «Иван Васильевич меняет профессию».
Но дух все равно остался. Я не могу забыть, как много лет назад мы, группа туристов из одной редакции, возвращавшиеся из Углича, уломали водителя завернуть в Ростов, хоть краешком глаза взглянуть. Он сверкающей инеем морозной древней красоты захватило дух и мы долго бродили по архиерейскому двору, боясь взглянуть на часы и стараясь не думать о водителе, что сигналил отчаянно, кляня себя за мягкотелость. С тех пор мне хотелось возвращаться сюда снова и снова, несмотря на то, что таких счастливых возможностей выпадало немало. Другая общинница вспоминала о точно таком же – «краешком глаза, проездом, с коллегами» - первом визите в Ростовский кремль и о щенячьем восторге, охватившем взрослых интеллигентных людей, увидевших колокола с пустой тогда знаменитой звоннице, лежавшие на земле. «Не знаю, что с нами произошло тогда, - вспоминает она, - но почему-то мы все услышали колокольный звон».
Жаль, что в эту поездку не всем из нас удалось ощутить эту радость. Зато после горе-экскурсии мы собрались сначала в небольшой церкви Входа Господня в Иерусалим, а затем – в большом, холодном Успенском соборе, где покоятся под спудом мощи святого князя Василько, замученного татарами в 1238 году, и святителя Леонтия Ростовского, растерзанного язычниками в 1038 году. В крошечный придел справа от алтаря, мы спускались по каменным ступеням; во мгле над спудом теплилась единственная лампада. Хорошо, в ярославских краях принято класть рядом с мощами молитвы и тропари Божиим угодникам, распечатанные крупным шрифтом, так что удалось – хоть и не без труда – прочитать слова.
Сам Успенский собор и снаружи и изнутри в лесах. Трудно даже представить себе масштаб восстановительных работ. Наш Георгий в этих краях бывает часто, и рассказал, что в таком виде собор стоит с 70-х. И нет, похоже, конца и края этим колоссальным трудам.
В Троице-Сергиев Варницкий монастырь мы прибыли к обеду. Расселились быстренько и благопристойно по кельям и – на трапезу. Монастырская гостиница удивила небывалым теплом, чистотой и уютом, трапезная – наличием мяса в меню. Последнее недоумение быстро рассеял Александр: в стенах монастыря действует знаменитая гимназия. Юношам-воспитанникам необходимо питаться полноценно. И паломникам здесь «прописывают» ту же диету. А то, что мальчикам, действительно, лишние калории не помешают, мы узнаем назавтра, во время экскурсии по гимназии. Распорядок дня у гимназистов насыщен до предела. Лишь с этого учебного года получили они поблажку: подъем в 7 утра. Прежде вставали в 6.00, и все время до первого урока было занято: молитва, пробежка, зарядка… Учебный план тоже весьма напряжен. Конкурс: 3-4 человека на место. Почти все выпускники поступают в высшие учебные заведения. Более половины - в семинарии. Остальные – преимущественно в Свято-Тихоновский университет. И совсем малая часть – в светские учебные заведения. «Ах зачем я не мальчишка, - вздохнул кто-то. – Пошел бы сюда учиться!».
После «гимназического» обеда мы вновь погрузились в автобус и отправились на Всенощное бдение в Спасо-Яковлевский Димитриев монастырь. Но не сразу. Грешным делом, мы запланировали опоздание на вечернюю службу. Иначе было никак не успеть в Богоявленский Авраамиев и бывший Петровский монастырь. В последнем покоятся под спудом мощи св. Петра, царевича Ордынского. Монастыря здесь пока нет – приходской храм Похвалы Богородицы, в который мы ради экономии времени заходить не стали. Рядом с храмом – поклонный крест и символическая могила царевича Петра. Сами мощи татарского царевича, уверовавшего во Христа, бежавшего из Орды и удостоившегося видения апостолов Петра и Павла находятся на месте взорванного собора Петра и Павла. Постояли у руин, помолились.
Меньше, чем в километре – Богоявленский Авраамиев женский монастырь. Александр очень настаивал на том, чтобы мы заехали к матушкам: «Несправедливо: и туристы, и паломники объезжают этот монастырь стороной. А ведь место удивительное». Здесь, на берегу озера стоял когда-то Велес – каменный, как гласит предание, хотя и странно это для этих лесных, бедных камнем краев. Святитель Авраамий сокрушил поганого идола жезлом, который получил от явившегося ему апостола Иоанна Богослова, а на месте капища основал монастырь. Историю эту Александр рассказывал нам у алтарной апсиды, среди еле виднеющихся остатков могильных крестов – на том самом месте, где стоял некогда идол. Стало совсем темно, а на пасмурном с утра небе вдруг проклюнулись по-южному звездочки. Дальний берег озера переливался огнями, словно оживленный морской порт, вдоль серой воды выстроилась на прибалтийский манер ровная шеренга сосен. Время и пространство перемешивались, ласково улыбаясь переполненным впечатлениями путешественникам.
В небольшом монастырском храме уже шла вечерняя служба. Мы было начали дружно прикладываться к раке свт. Авраамия, но стоявшая рядом монахиня пояснила: рака пуста. Сестры только ждут возвращения основателя обители. Пока он гостит мощами в Спасо-Яковлевском монастыре. Туда мы и отправились на Всенощное бдение. Правда, Авраамиев монастырь никак не хотел отпускать нас. Храмик здесь настолько маленький, что лития (служба довольно ранняя) началась прямо в притворе, у свечного ящика. Понять, не остался ли кто-то в храме, не нарушив течения богослужения, было довольно затруднительно. Наконец, набегавшись вдоволь по залитой луной монастырской территории к автобусу и обратно, я решилась. Попросив мысленно прощения у свт. Авраамия, просочилась в четверик, чтобы окончательно убедиться: никого.
Громада Спасо-Яковлевского монастыря белела на фоне неба. Кто-то пытался щелкать фотоаппаратом. Увы. Вечер окончательно опустился на Ростов, оставалось только любоваться великолепием трех храмов, выстроившись в ряд вдоль освещенной фонариками дорожки. Справа – святой источник с уникальной целебной воды (говорят по составу один-в-один «ессентуки»). Слева – роскошная классическая колоннада, высокое крыльцо. Поднимаемся, словно на званый пир. Впрочем, пир и есть. Воскресная служба уже началась. Мы пришли во время кафизм. Слева – мощи свт. Авраамия, справа – свт. Димитрия Ростовского. В понедельник, 10-го ноября в монастыре праздник, день его памяти. К раке примыкает спуд, по которым покоятся мощи основателя монастыря св. Иакова, заступника сирых и отверженных. Епископ Иаков был изгнан из города за то, что вступился за приговоренную к смерти женщину.
Нам удалось случайно узнать, что при монастыре действует община трезвости, но никаких подробностей, к сожалению, не выяснили. Передали батюшке через алтарника книжку «Вразуми меня, и буду жить» и – еле дождавшись конца службы, на первом часе вперед, бегом, в автобус. Нас уже ждут в кафе, где заказана поздняя вечерняя трапеза. Там просили прийти немножко пораньше, но мы…
Небольшое кафе затерялось бы на фоне провинциальной черноте, когда б не распахнутая дверь. В проеме – улыбающаяся женщина. Нас, действительно, очень ждут. Накормили вкусно, быстро и обильно. Даже из каких-то неведомых закромов достали постных блюд для говеющих. После ужина нас быстро сморило сном в жарко натопленной монастырской гостинице. Прочитав вечернее правило, все как один уснули в детское время – 10 часов вечера. Наутро сами себе удивлялись.
Проснулись от редких ударов большого колокола. А еще от детского ощущения счастья. В полуподвальное окно угадывается солнышко. В коридоре гомон пионерского лагеря: легко и весело, все свои. Но что ж так хорошо-то? Мы на родине преподобного Сергия. Варницы – имение его родителей, прпп. Кирилла и Марии. Редчайший случай, когда монастырь основан на родине святого. Вот и колодец, из которого пил маленький Варфоломей, вот горка, где явился ему Ангел (художник Нестеров явно перестарался с масштабами, это даже не горка, а пригорок), вот храм на месте родового дома.
В нем как раз и Литургия начинается. Начинается довольно поздно. Видимо, жалеет все же монастырское начальство своих воспитанников. Их на службе большинство. Чинно стоят в первых рядах в форменных черных пиджаках. Слева – стайка девочек-гимназисток. Они тоже учатся здесь, в своей, отдельной гимназии - само собой, без проживания.
После службы и краткой экскурсии по монастырю (отдельное спасибо за нее преподавателю гимназии Александру Матвеевичу, фамилией, к стыду своему не поинтересовались), мы прощаемся с гостеприимными Варницами и держим путь дальше – в поселок Борисоглебский. В стороне остается уникальный соленый источник и кладбище, где похоронен легендарный отец Арсений, герой знаменитой одноименной книги.
Борисоглебский – поселок уникальный. Здесь единственный в России памятник герою Смутного времени Скопину-Шуйскому, на въезде – памятник святому иноку Александру Пересвету, перед поссоветом вместо Ленина – Дмитрий Пожарский, напротив него – преподобный Иринарх Затворник. Наверное, ни в одном другом райцентре Святой Руси не найдется столько уникальных монументов. Наместник Борисо-Глебского монастыря игумен Иоанн (Титов) признался, что долго был противником сооружения памятника св. Иринарху. Убедили его знакомые из Ростова – не Великого, а того, что на Дону. До того, как в нем появился памятник свт. Димитрию Ростовскому редкий житель знал о том, кто является покровителем его родного города. Теперь останови на улице любого, получишь правильный ответ.
То же произошло и с прп. Иринархом. Нынешние прихожане отца Иоанна вспоминают свои школьные знания о преподобном. В краеведческом музее детям показывали изображение изможденного человека в веригах и поясняли: «Это местный крестьянин Иринарх, которого злые монахи за недоимку посадили на цепь».
Вериги сподобились увидеть и мы – настоящие, вызволенные несколько лет назад из запасников местного музея. Вериги эти 10-килограммовые, так называемые полиелейные, преподобный надевал лишь по праздникам. В обычные же дни носил на себе более ста килограммов железа - кресты, полуфунтовые перстни, 30-метровую железную цепь…
Немощная братия монастыря, что не в силах была понести подобного подвига, пожаловалась даже как-то на затворника. Игумену. «Старец Иринарх, - говорили они, - сидит в затворе и постится , носит на себе многие и тяжёлые железа , не пьёт хмельного и мало ест , да и братию учит делать тоже: пребывать «в трудах» и поститься , хмельного и в уста не брать , говоря , что это есть самое большое зло…». Вот так неожиданно не только первый, но и последний пункт ростовского путешествия оказался созвучен нашей трезвенной теме. (По традиции, паломничества община трезвости старается совершать к тем угодникам Божиим, что обладают особой благодатию врачевать страсть пьянства). Но это еще не все. Благословил затворника на ношение вериг блаженный Иоанн ростовский и московский юродивый, по прозванию Большой колпак. «Сделай себе сто крестов, по полугривенке весом», - сказал он и предсказал Иринарху его будущие подвиги. «Господь Бог заповедал верным ученикам Своим от востока и до запада наставлять и научать людей, отводить мир от беззаконного пьянства. За это пьянство Господь наведет на нашу землю иноплеменных. И эти иноплеменники подивятся твоему многому страданию; меч их не повредит тебе, и они прославят тебя более верных». Борисо-Глебская обитель стала единственной, которую пощадили сжегшие дотла Ростов литовцы по время нашествия 1609 года – ради подвига монастырских старцев, поразившего их полководца Сапегу.
По рассказам отца Иоанна, к мощам, веригам и в келью (она сохранилась и поныне) преподобного приезжает немало одержимых сей страстью пьянства – и получают исцеление. Нам, к сожалению, в келью заглянуть не удалось, так же как и надеть на себя полиейный крест Иринарха затворника. Игумен Иоанн и так уделил нам так много времени, как только смог. Ради нашей группы он оставил приехавших к нему важных гостей за чаепитием. А потом ему надо было спешить на соревнования по рукопашному бою в детском спортивно-патриотическом клубе при монастыре.
К келье мы подошли, пропели тропарь, прочитали молитву, а, обернувшись, с удивлением обнаружили тихую, но еле стоявшую на ногах компанию, присоединившуюся к общине трезвости. Покачивающиеся юноши, слово могучие дубы ловко подпирали своих норовящих упасть то в одну, то в другую сторону девушек, но в целом группа сохраняла завидное (как отметили знающие люди из наших рядов) равновесие.
Прощальный круг по монастырю, проход в парк через южные ворота, взгляд на монастырскую пасеку и – вперед! Точнее, обратно, в Москву.
Уже на закате остановились у купальни прп. Сергия в Деболовском, набрали водички и даже искупались (не все, десятеро самых смелых).
В автобусе смотрели фильм о Крестном ходе, что ежегодно отправляется из Борисо-Глебского монастыря к источнику прп. Иринарха в Кондаково. С каждым годом он становится все более длительным: ночевки в деревнях, службы и молебны. Приезжают сюда со всей России. Игумен Иоанн рассказал: «У нас работала экспедиция из Славянской академии, преподаватели и студенты. Они хотели выяснить, какое влияние крестный ход оказал на жителей сел и деревень, через которые он проходит. Опрашивали разных людей в разных деревнях. Ответы были похожими: «Это праздник, которого ждут целый год», «пьющие в этот день не пьют, даже самые опустившиеся надевают чистую рубаху...».
А мы, вдохновившись, стали строить планы на будущее. Точнее на конец июля 2009 года, когда горят на солнце редкие в этих краях золоченые купола, илистое озеро Неро манит сомнительным купанием, а из Борисо-Глебского монастыря отправляется многотысячный крестный ход…
©2007-2009 Никольская церковь в селе Ромашково. Почта: info@romashkovo.org
