Московская Епархия Русской Православной Церкви
Приход Никольской церкви в селе Ромашково

Е.Савостьянова, 9 октября 2008 года.

Инь да янь.

Отчего вечерние беседы за чаем так настраивают на метафоричный лад? То о змеях на болоте вспомним, то со скалолазами себя сравним, карабкающимися вверх над пропастью, то с разведчиками в тылу врага… Вчера вспомнили… о дендрологии, хотя говорили вроде бы весь вечер о мужчинах.

Классическая ситуация: муж пьет, жена страдает. Не менее распространенный расклад: она винит его за мягкотелость, он ее – за излишнюю властность. Инь и янь по-русски: две половинки дополняют друг друга с точностью до микрона. Он пьет, потому, что она верховодит в семье, не дает ему и шагу ступить, почувствовать себя мужчиной. А она… Она вынуждена тащить на себе этот воз (или крест?), от которого давно безнадежно устала, вынуждена зарабатывать деньги, строить домочадцев по главе с непутевым мужем по струнке, следить за порядком, холодильником, детскими уроками, оплатой коммунальных услуг и собственной красотой.

Он винит во всех бедах женскую эмансипацию, она - мужскую феминизацию. Замкнутый круг, в котором тесно переплелось и черное и белое, и не найти ни конца и не начала.

Мы, тем не менее, попытались решить сию головоломку. Не в Китае живем, где кругом символы да глубокомысленная лаконичность. Живем в России, где кругом – лес. А потому, презрев вековую нераздельность черно-белых запятых – инь да янь – заговорили о деревьях. О дендрологии, то бишь.

Отчего один как дуб – в смысле крепости, надежности и силы, не мозговых способностей, а другой более напоминает гибкий орешник? Один подобен рвущейся ввысь вдохновенной сосне, а другой, будто елка разлапистая, распускает вокруг себя дурманящую тенистую мглу. Один плачет, как ива над горькой судьбой подкаблучника, а другой, словно яркий осенний клен, пылает всеми красками жизни.

Генетика, – считают одни.
Судьба, - возражают другие.
Жена виновата, - не унимаются третьи.

«Почва плоховата, - возразил Д. – Муж, то есть дерево, нуждается у удобрении. Хорошего мужа – вроде дуба или ясеня - нужно выращивать по всем правилам дендрологической науки. И дело жены – вносить в почву нужные удобрения, неважно, виновата она в том, что в спутники жизни ей достался невразумительный подлесок, или нет».

Не знаю, что думали прихожане, как раз об эту пору бредшие мимо сторожки с вечерней службы, но, боюсь, раскаты хохота, доносившиеся со второго этажа, кого-то могли ввести в смущение. «Чем там занимаются эти трезвенники на своей общине?» - наверняка озадачился иной прихожанин. Да, собственно, ничем особенным: дендрологией.

«Удобрение – каждому свое, - охотно подхватили тему трезвенники. – Одному суперфосфат потребен, другому – навоз, третьему – какая-нибудь древесная зола. И дозы различны, и время внесения этого самого удобрения. И следить необходимо, как оно действует, может, поменять нужно тактику или количество вносимого вещества». Что интересно, развивали потенциально обидную метафору исключительно представители сильного пола. Слабый внимал, улыбался да одобрительно кивал. Да и что тут обидного, впрочем? Удобрение – всего лишь катализатор. Расти, развиваться и хорошеть – дело самого дерева. А уж рядом с могучим дубом прекрасно чувствуют себя и березки, и рябинки, и калинки и все прочие представители древесного царства, которым можно забыть, наконец, о дующих ветрах, палящем солнце и ледяном дожде и только радовать душу и глаз всякого проходящего мимо. Такой вот лесной инь да янь.

Написать мне

Другие записи