Московская Епархия Русской Православной Церкви
Приход Никольской церкви в селе Ромашково

Е.Савостьянова, 9 мая 2008 года.

Крепкие орешки и внутренние монологи 

Наша община трезвости – семейная. Странно лишний раз и говорить о том, как важна поддержка близких. Когда мы с отцом Алексием собирали статистику для книги «Вразуми меня, и буду жить», сей неоспоримый факт удалось подтвердить и цифрами. За период, который мы анализировали, 43 человека посещали занятия в течение года-полутора каждую неделю, не пропуская встреч без уважительных причин. 33 из них отказались от употребления алкоголя. 20 человек из этих исцелившихся посещали общину вместе с супругами, родителями, а иногда – детьми. Были случаи, когда на наших встречах собиралось сразу несколько поколений одной семьи, пришедшие поддержать своего     страждущего недугом пьянства сродника. Одна семья, усаживаясь за наш весьма длинный  стол, занимала целую его сторону! Картина отрадная и вселяющая в зрителя не надежду даже, а твердую уверенность в успехе. Благодарение Господу, по сей день семья эта живет в трезвости, а супруга некогда страждущего главы обширного семейства даже изъявила желание вести в скором будущем еще одну общину трезвости в Ромашково.

К сожалению, куда чаще приходится видеть картину иную. «Сколько семей у тебя в клубе?» - спрашивает отец Алексий. – «Пятнадцать».  – «Значит, скоро пора делиться», - замечает батюшка. Да, действительно, по правилам семейных клубов трезвости, в клубе должно насчитываться максимум 12 семей. Когда появляется 13-я, необходимо делиться. Это, безусловно, справедливо. Но, увы, наши «семьи», в большинстве случаев только в молитвенных списках – семьи. А на встречах очень многие представлены одним-единственным человеком.

Мы молимся за страждущих С., А., В., Д., которых не видели ни разу. Видели только их жен, что посещают встречи с аккуратностью отличниц. Так когда-то ходила и я. Ловила жадно каждое слово, имеющее отношение  к моей семейной  проблеме, примеряла на себя ситуации, сходные  с нашей… «В общине – теоретические занятия, дома – лабораторные», - метко заметила однажды Наташа. Так и получалось. Точнее, ничего не получалось. Приобретенные в Ромашково знания применять на практике оказывалось неимоверно сложно. Спокойствие, душевное равновесие, взвешенность слов, обдуманность поступков, твердость, и самое сложное – любовь, несмотря ни на что, любовь спасающая, исцеляющая, сотворяющая чудеса.

«Ах, если бы мы были вместе! Если бы он слышал то, что слышу я сейчас! Если бы он вместе со мной по крупицам получал здесь навыки новой жизни! Он бы не мог  не измениться – пусть по крупицам, по молекулам, по атомам мельчайшим, но он менялся бы, непременно, менялся. Вместе со мной, конечно. Ведь его проблема – и моя проблема. Его  беда – беда всей семьи. Его ошибки – наши ошибки».  Такой, или примерно такой молчаливый монолог звучит неслышно на каждой общине. Звучит многоголосо. В списке присутствующих так много одиноких имен!

Кстати, среди одиночек – не только супруги и родители. Нередка ситуация, когда пьющие главы семейств отодвигают свои прекрасные половины в сторону и мужественно посещают общину в одиночку. Крепкие орешки, мужественно бросающие вызов непобедимому врагу? Или, мягко говоря, не совсем?.. Несколько лет назад общину посещала одна супружеская пара. Муж, несмотря на более чем красноречивый свой облик, предпочитал отрицать собственные запои и скромно именовал себя «борцом за трезвость». Жена сидела рядом и молчала. Молчала год, молчала полтора, но однажды все же не выдержала. «Когда муж приходит домой пьяным, я не узнаю его, - прошелестела женщина, теребя кончики неизменного белого платочка, - Я не знаю, как говорить с ним. Что мне делать?». Первый раз она попросила о помощи, мы даже не успели сказать ей ничего. Они ушли и больше не появлялись. Крепкому орешку хотелось выглядеть красивым и сильным, как в кино. Жена с ее горькой правдой и попытками изменить ситуацию в семье в имидж не вписывалась.

Поборол ли он своего врага?..  Дай Бог.

Написать мне

Другие записи