Московская Епархия Русской Православной Церкви
Приход Никольской церкви в селе Ромашково

Е.Савостьянова, 18 апреля 2008 года.

Храм, где до боли все знакомо

В воскресенье перед Входом Господним в Иерусалим мы побывали в Иерусалиме – Новом Иерусалиме, конечно.  К нашей немалой группе в процессе экскурсии присоединились две женщины. Они только-только вернулись со Святой Земли, и души, тоскующая по величайшим на Земле святыням,  попросились сюда, в Новый Иерусалим. Вот и мы сподобились прикоснуться к этим святыням, хотя бы и в копии -  побывать в храме Гроба Господня (Воскресенский собор), зайти в кувуклию, подняться на Голгофу, приложиться ко Кресту… Слава Богу! За воротами монастыря начинается Гефсиманский сад и течет Иордан (местные называют его р. Истрой). Когда мы вышли в Гефсиманию, рассеялись облака и  выглянуло солнце. Хорошо съездили мы в наш подмосковный Иерусалим в минувшее воскресенье, очень хорошо.

В среду, конечно, делились впечатлениями. Для кого-то наш краткий вояж явился  первым в жизни паломничеством. Т. вообще, оказывается, провел здесь детство, каждый камешек, каждую канавку знает наизусть, все некогда облазил. Удивился, что не все до конца отреставрировали. Вроде были сообщения, что огромный храм обрел былое великолепие, но, увы…

«Здесь были изразцы, - говорит экскурсовод, - и кое-что осталось. Здесь некогда стоял престол, а иконостас – тот, что сейчас фанерный, низенький, был о двенадцати рядов!».  Падая в  не оттаявшую после зимы тишину громадного пространства, слова послушника словно материализовывались. И нам был виден небывалой высоты иконостас  - не тот, что был, а тот, что будет, и все 29 обновленных приделов, и фрески, и лепнина, и изразцы… Все будет, конечно. Была бы вера  да труд.

Но разве с человеком, который – тот же храм, происходит иначе? Привыкаешь с детства к собственной запущенности, дикости, заброшенности, где знаешь и лелеешь каждый бугорок, и каждую канавку, и каждую зияющую трещину в стене. Не будет их, кажется, жизнь  перестанет быть столь интересной (не попрыгать, не полазить, не поозорничать), и ты будешь совсем другим -  скучным, правильным до тошноты. Но потихоньку понимаешь, что самое ценное  в тебе – вот этот чудом сохранившийся веселый изразец и этот чертеж купола, снесенного взрывом напрочь в лихую годину твоей жизни. С верой в то, что все можно восстановить, принимаешься за кропотливый труд. Сам становишься другим:  новым, преображенным, таким, как было некогда задумано. Твоя жизнь и мир вокруг – тоже другие.

А посторонние и даже самые близкие не всегда замечают твоей сияющей новизны. Ты изменился – скажем, бросил пить, но тебе не верят и ждут то ли небывалых подвигов то ли возврата в прежнее запустение… Что греха таить, ты и впрямь несовершенен – тут канавка, там овраг, и повсюду незаделанные зияющие трещины в изящной кирпичной кладке. Но ты веришь и работаешь, и обязательно достигнешь цели – с Божией помощью.

Написать мне

Другие записи